КОРАБЛИ

                               Корабли – дома рядовой застройки, узкие и длинные.

Бельё в ячейках балконов плещет,
как мокрые паруса,
и ветер мечется в каждой вещи,
взлетающей к небесам.

Асфальт пробит многотонным килем, -
куда тебе, Магеллан!
Суда житейских морей вместили
Не только раздрай и хлам.

Здесь в каждой кухне сидит романтик,
лелея свою мечту
(ведь в самом гибельном варианте
он просто сойдёт в порту,

который строил его же город
для тех, кто силён и горд).
Он душу выволочет к просторам,
от необузданности которых
летят клапана аорт.
                                                             2008 г.

Настасья Хрущёва
Председатель Петербургского союза молодых композиторов (с июня 2009). Директор концертных программ фестиваля "Время музыки: Fin de siecle"

- Вы исполняете и пропагандируете музыку таких композиторов, как Булез, Крам, Штокхаузен. Возможно ли сделать ее понятной для широкой публики?

- Сложная академическая музыка всегда была явлением элитарным. И это иллюзия, что воспринимать классическую музыку проще, чем современную. Я думаю, что разобраться в музыке Штокхаузена слушателю не легче, чем в поздних квартетах Бетховена или «Искусстве фуги» Баха. С другой стороны, скажем, у Джорджа Крама есть просто потрясающе сильные по воздействию и доходчивости вещи, например – «Рождественская сюита» для фортепиано.
Я считаю, что грамотно и стильно составленная программа из произведений композиторов второй половины ХХ века способна увлечь любую аудиторию – и у меня была возможность неоднократно убедиться в этом на практике.

- Эволюция европейского музыкального искусства на памяти человечества прошла путь от древнегреческих аэдов, пользовавшихся тетрахордовыми ладами, через полифоническую и гомофонную традицию, в лице некоторых своих носителей отказалась от тональности... Что дальше? Или цикл пройден полностью и завершен?

- Лично мне близка позиция Владимира Мартынова, изложенная им в книге «Конец времени композиторов». То, что мы называем сегодня академической музыкой – это главным образом музыка авторская, немыслимая без понятия новаторства.

*   *   *
Тминный запах
твоих духов
помнят,
как прежде,
мои волосы.
Улыбки запястий,
созвездия снов,
десять под килем
и шум лопастей.

     Когда после посещения "акции" (слово из речи В.Антипенко - перл, а не слово!) Театра Поэтов в арт-кафе "Бродячая собака" мне стало ясно, что собственно театра там в ближайшем обозримом будущем не предвидится, а предвидятся только такие же "акции", я, слегка затосковав, представила свою бесцветную и безрадостную жизнь (а какой еще она может быть с "акциями", но без спектаклей, а значит - без театра). Вот сижу я, грущу, тоскую под сводами арт-кафе, и вдруг... фея! Настоящая такая, стройная, светловолосая, в очках. Дала мне листок-приглашение (дескать: утешься, плачущая), улыбнулась и исчезла. Пойду обязательно, подумала я. Да и как не пойти - сама фея пригласила.    
     Чего ждала я от этого вечера? Во-первых, встретиться с милыми сердцу людьми. Во-вторых, в теплой атмосфере испить чаю. С пирогами. И главное - соприкоснуться с творчеством заявленных в программе авторов.