Известно, что Брамс, с величайшим почтением относившийся к Моцарту, как-то раз сказал: «Писать также красиво, как Моцарт мы уже не можем, постараемся писать также чисто». Эти слова очень любит цитировать профессор Санкт-Петербургской Консерватории Сергей Александрович Урываев. Сегодня – он гость нашей редакции.

К: Сергей Александрович, расскажите, пожалуйста, о себе.
У: Я живу в Петербурге, если можно так сказать, с 1903 года – это год, когда моя бабушка сюда приехала. Я родился в 1947 году, окончил школу-десятилетку при консерватории, потом – консерваторию, потом – ассистентуру (которая теперь опять будет называться аспирантурой) по камерному ансамблю. В 1975 году я окончил обучение и с тех пор преподаю. После разделения кафедры преподаю камерный ансамбль и  фортепианный ансамбль и на сегодняшний день занимаю должность профессора кафедры. За эти годы, как я пишу в официальных документах, я выпустил более 200, а вместе со струнниками 250 человек. Как и многие мои коллеги имею учеников практически по всему миру. Среди них есть концертмейстер оперного театра в Мюнхене, в Петербурге они работают педагогами в десятилетке, в училищах, в школах. Однако наше время чревато неожиданностями, и за последние 5 лет студенты, будучи очень перспективными, все-таки меняют профессию. Бурную педагогическую деятельность я пытаюсь сочетать, возможно, небезуспешно, с исполнительской деятельностью: с 1973 года, со студенческих времен, выступал на самых различных площадках как в Петербурге, в России, так и за рубежом. Играл с Академическим симфоническим оркестром под управлением Дмитриева, с Новосибирским симфоническим оркестром, с оркестрами, которых уже давно не существует. Конечно, моя основная деятельность связана с камерной музыкой: долгое время существовало трио «Санкт-Петербург» с очень известным петербургским музыкантом Марией Сафарьянц, которая теперь является артдиректором известного фестиваля, и прекрасным виолончелистом Леонидом Шугаевым.

- Людмила Леонидовна, а почему именно Рахманинов? Это действительно Ваш любимый композитор или просто так сложились обстоятельства, что Вы занимаетесь исследованием творчества Сергея Васильевича?

      Здравствуйте, Вячеслав. Прежде всего, большое спасибо за Ваше внимание и Ваши вопросы.
      Почему Рахманинов? Да, сплелись и любовь, и обстоятельства. Когда мне было двенадцать лет, и я училась в 6-м классе Одесской школы имени Столярского, в один - конечно же, прекрасный - день учительница по концертмейстерскому классу поставила передо мной на пюпитр романс Рахманинова «Не пой, красавица». С первых звуков этой музыки я отчётливо услышала голос Сергея Васильевича, и с тех пор он не перестаёт звучать в моей душе.
      Я взяла в библиотеке «Воспоминания о Рахманинове», и вскоре меня уже называли знатоком его жизни и творчества, и я даже впервые выступила в печати с крошечной статьёй об одесских гастролях С. В. Рахманинова.
      За оставшиеся годы учёбы мне удалось сыграть массу произведений Рахманинова, хотя играла я, конечно, и других композиторов. Предпочтений в репертуаре не было, я слишком любила всех композиторов, всю музыку. Но на выпускном экзамене представила восемнадцатый опус...
      По окончании школы решился вопрос, где продолжать образование, и тогда Санкт-Петербург (Ленинград) вошёл в мою жизнь. Консерватория на Театральной площади и Публичная библиотека (ныне РНБ) на углу Невского проспекта стали моими новыми «домами». Консерватория - потому что я пианистка, а библиотека - потому что с детства меня привлекали книги и архивы.
      И всё же главным занятием была игра на рояле и преподавание фортепиано. Но по окончании консерватории я пережила развал семьи, осталась с тремя детьми одна, и карьера концертирующей пианистки стала проблематичной.
      Потом меня снова «позвал» Сергей Васильевич, и я около двух лет работала в д. Ивановка Тамбовской области, в восстанавливаемой тогда усадьбе композитора. По просьбе директора А. И. Ермакова я начала собирать данные о петербургских страницах жизни Рахманинова.

маленькое путешествие  по Гатчинским местам

    Желтый кирпич дворца казался живым и настоящим хранителем истории. Комнатные интерьеры отреставрированы и мы, входя туда,  с трудом представляем, как тут жили  император, его свита, фрейлины (понравилось  выражение - «дежурные фрейлины»*), росли августейшие дети и дети детей. Никого из обитателей этих стен уже давным-давно нет: они смотрят на нас с портретов, написанных еще при их жизни.

***
Забыты даты, люди, лица,
Но сквозь лета, сквозь тайны света,
Сам Государь, Императрица
Нам из былого шлют приветы.

А мы, другого века дети,
Не верим в чудные приметы.
Запоминая взгляды эти,
С восторгом смотрим на портреты.

    В середине нашего путешествия  мы, экскурсанты 21 века, проникаем в грот. В подвальных ходах всюду сырость- звучание капели тут же  отправляет нас в прошлое. И мы отправляемся туда. Это совсем, оказывается, не сложно, взять и соприкоснуться с другим веком.
    Всеобщее внимание  привлекает небольшое зарешеченное отверстие, от которого идет свет - таких всего три на один длинный коридор. По бокам  четырехугольного проема – зеленый мох и паутина. Смотришь в него и  словно на машине времени перемешаешься в тысяча семьсот такой- то год.

Михаил, Ваше имя можно часто увидеть на афишах. Расскажите немного о себе - почему Вы выбрали нелегкий путь солиста-виртуоза?

Сразу надо сказать, что я родился в семье музыкантов, поэтому
профессия моя была в некотором роде предопределена с самого рождения.
Музыка всегда звучала в нашем доме, и мой отец был моим первым
педагогом. Однако карьера солиста-виртуоза никогда не была самоцелью
в нашей семье, родители никогда не занимались "продажей" таланта детей
(моя сестра - пианистка), хотя к нашему образованию подошли со всей
серьезностью. Поэтому меня как музыканта всегда привлекали разные
сферы деятельности, помимо сольной игры - во время учебы в консерватории я  очень много играл в камерном ансамбле и струнном квартете, и продолжаю это делать и сейчас. Другая важная для меня сфера деятельности, которой я стараюсь уделять время - сочинение музыки. Я начал заниматься композицией достаточно поздно - примерно в 8-м классе школы, и довольно долго это занятие оставалось для меня на втором плане, потому что я был сконцентрирован на исполнительстве, однако я всегда интересовался современной музыкой и переиграл очень много произведений
композиторов 2-й половины 20-го века, тут очень большую роль сыграла
моя работа с Ансамблем института Про арте в качестве сначала
композитора, а потом и исполнителя, и сейчас я ощущаю себя композитором примерно в той же степени, что и исполнителем. Ну и, наконец, надо упомянуть о том, что я уже 10 сезонов проработал в Академическом симфоническом оркестре филармонии, это тоже важная часть моей творческой жизни.

БОРИС БЕРЕЗОВСКИЙ ИЗ ЛОНДОНА?
НЕ ТОТ, О КОТОРОМ ВЫ ПОДУМАЛИ…

Концерт 24 декабря 2008 года в БЗФ

Конечно, когда вам говорят, что из Лондона приедет Борис Березовский сыграть фортепианную партию во Втором концерте Брамса, поначалу, если вы не в курсе дел, вы выражаете крайнее удивление: неужели опальный российский олигарх стал профессиональным пианистом, и как он не боится быть задержанным российскими правоохранительными органами? И не будет ли дирижировать, в таком случае, Гусинский? Вот вопросы, которые возникают сами собой. Однако выясняется, что в Лондоне живут два российских эмигранта по имени Борис Березовский: один – тот самый, о котором вы подумали, другой – известный музыкант, блестящий пианист (Википедия, правда, утверждает, что недавно пианист Березовский переехал в Брюссель, забывая при этом объяснить мотивы, а именно то, что в Бельгийском королевстве не такие суровые налоги etc). Стоит еще добавить, что пианиста зовут Борис Вадимович, а беглого олигарха сами знаете как.
Второй фортепианный концерт Брамса си-бемоль мажор равно, как и Четвертую симфонию ми-минор я слышал в десятках исполнений – и в залах, и, разумеется, в записях. Самые мои любимые, пожалуй, это запись Клаудио Аррау с Бернардом Хайтинком и его Концертгебау, и того же Аррау с Геннадием Рождественским, конечно же, военная запись Эдвина Фишера с Фуртвенглером и BPO, Стивен Ковачевич с Колином Дэвисом и Лондонским симфоническим.
В зале мне больше других запомнилось и полюбилось исполнение этого шедевра Дмитрием Алексеевым с Заслуженным коллективом в БЗФ. Кстати, совершенно неадекватным, утрированным, не соответствующим брамсовскому духу основательности, мне представляется исполнение Второго концерта Святославом Рихтером с Юджином Орманди в Чикаго. Когда в молодые годы я слушал эту запись на виниле, мне так и хотелось воскликнуть: Слава, зачем так выпрыгивать из штанов, это же не Шуман!

Яна Богданова 

Далеко протянуты глаза - идет ток оранжевый по сердцу.
Можно сидеть, растопырив пальцы или валяться на асфальте солнечным светом.
Глухой удар росы – в онемевшие губы.
Можно стоять памятником на постаменте или лететь с ветром в форме куба.

Жизнь – математическая единица боли,
Можно толкаться, вырываясь из вагона или застыть на месте как храм.
Статично по отношению к вечному миру
Можно быть пустым как выпитая бутылка или быть наполненным как вода.

 июль 2009

Парадокс - но пока мне в этой поездке нравится именно Россия. Феноменально! Богатый растительностью лес, огромные водоемы, где вода напоминает просто настоящее зеркало. Куча древнейших валунов, оставшихся еще со времен ледникового периода. Дураки из автобуса (то есть наша туристическая группа, так сказать) или спят или ругаются. Но я же только и делаю, что любуюсь нашей замечательной природой.
Скалистые горы! Вот это да. Не ожидала увидеть их в нашей ничем не примечательной стране.
Сейчас мы на Карельском перешейке. Удивительно красивая река перед нами. Даже ветер не оставляет на ней мелкие дурацкие волны, поверхность реки абсолютно гладкая, будто зеркало.
А над маленькими водоемами парит туман, и он создает такую иллюзию голубого цвета, и оазисы кажутся лазурно-голубыми. Бабушка то спит, то предлагает поесть. В общем, конечно, скучно, и музыка в наушниках уже надоела.
Бабушка часто хвастается вещами, который ей "фирма подарила", и вот сейчас ей "фирма подарила" косметичку, которую она естественно уже запачкала.
Листва даже сейчас многообразна и абсолютно разных цветов. Есть листики даже белые.
Вот протекает перед нами очередная река, трогающая сердце своей красотой.
Но вот что меня расстраивает - очень много венков и могил прямо у дороги - из чего становится ясно, что много людей погибает в автомобильных авариях. Печально. Еще увидела табличку "Лесоохота", привело в ужас. Такие вещи, как браконьерство, нужно наоборот запрещать, а они распространяют. Ну, тут одно объяснение - Россия.
А недавно проехали "Десткие Дюны" - так это вообще страшное место.
Как ни странно, мало полей. Но я поля и не люблю.

Сергей, почему Вы выражаете сожаление, что когда Вы родились, Петербург назывался Ленинградом?

Дело в том, что я негативно отношусь к тотальному использованию во всех российских городах названий, связанных с коммунистическим прошлым нашей страны. Предпочитаю более романтичные названия, ну и считаю, что в нашем государстве полно замечательных людей, помимо партийных деятелей, чтобы называть городские объекты в их честь. Наш город основал Пётр, историческое название и должно оставаться.

Да, Петр I назвал основанный им город в честь своего небесного покровителя - апостола Петра, и я согласен с Вами, что название "Ленинград" было искусственным, диковатым. Сергей, когда и как Вы начали писать стихи?

Стихи, которые чего-то действительно стоят, я начал писать меньше года назад, осенью 2008 года. До этого я писал ещё в детстве какие-то строчки, а также приключенческие рассказы и повести. Поводом послужило нежелание смиряться с окружающей меня действительностью, несправедливостью, царящей вокруг. Никто не хотел слушать грустные мысли. В повседневном общении меня каждый день окружали смех и веселье, равнодушие к бедам других, желание пустить всё на «самотёк» … Мне потребовалось как-то уравновесить всё это, поэтому стихи получались грустными и злыми. Позже многое изменилось, я не смог жить только холодом и грязью. Романтические порывы сделали своё дело, и я стал писать на разные темы.

Ваше творчество помогает Вам общаться с людьми или наоборот - узнав, что Вы поэт, люди Вас принимают за чудака?

Многих, прежде всего, удивило моё творчество. Точнее сама возможность такого вида моего творчества. Я общаюсь в достаточно разнообразных кругах общества, но в большинстве своём люди положительно относились к тому, что я пишу и читаю на сцене стихи.

В июле и августе музыкально-театральная жизнь в городе замирает. В это время особенно приятно взять в руки программки концертов, на которых ты побывал прошедшими осенью, зимой и весной и вспоминать свои впечатления от услышанного и увиденного.
Климат Петербурга таков, что если угрюмыми осенними и зимними вечерами не ходить в концертные залы, можно натурально сойти с ума, просто спятить, свихнуться со всеми вытекающими отсюда последствиями (депрессия, алкоголизм, суицид). Поэтому скажем отдельное спасибо Господу Богу и всем, кто тем или иным образом причастен к публичному музицированию в нашем городе, а также заезжим знаменитостям – за то, что мы в Петербурге имеем уникальную возможность едва ли не каждый вечер слушать волшебные звуки неувядающих шедевров.
Иногда бывает даже так, что ты хотел бы очутиться в двух, трех и даже четырех местах одновременно! Скажем, в Капелле несравненный Петр Лаул дает клавирабенд из Баха и Рахманинова, в Большом зале в тот же вечер (предположим) Лео Кремер дирижирует Девятой симфонией Бетховена, в Мариинке Юстус Франц с «Волшебной флейтой», а в Малом зале (допустим) Лео Корхин волхвует над «Просветлённой Ночью» Шёнберга (такой в точности ситуации не было, но было много похожих). И что, по-вашему, делать? Представляете, в какой роскоши мы живем, когда нам в один вечер приходится выбирать между Бахом, Рахманиновым, Моцартом, Бетховеном и Шёнбергом?

Я беру в руки программки концертов, которые мне посчастливилось посетить в этом сезоне и погружаюсь в радужные фимиамы воспоминаний. Может быть, высокий штиль звучит диковато, но по-другому в общем-то и не скажешь…
Я хотел бы сразу обозначить концерты этого сезона, которые я навряд ли когда-нибудь забуду. Наверное, самым большим потрясением стало мартовское (17.03.09) исполнение Вернером Зайцером Седьмой симфонии Брукнера в Капелле с тамошним оркестром. В том же зале – великолепный клавирабенд Петра Лаула 5 марта, Первое отделение – Бах, Второе – Шесть музыкальных моментов, соч. 16 Сергея Рахманинова; там же 14 мая – органный вечер Ольги Котляровой «Иоганн Пахельбель и его ученики».

Не менее чем с октября 2008 года на реставрационных работах в памятнике культуры – музее «Крепость «Орешек»» (Ленинградская область, Кировский район, г. Шлиссельбург, о. Ореховый) заняты иностранные граждане (предположительно выходцы из Таджикистана) в количестве примерно 15 человек, в т.ч. 2-3 женщин

Мы получили несколько сообщений-жалоб от граждан РФ, как посетивших музей гостей из Санкт-Петербурга, так и местных жителей г. Шлиссельбург, на этих рабочих.

В частности, обратившиеся утверждают, что эти иностранные граждане находятся на территории РФ нелегально, а также нелегально осуществляют трудовую деятельность. К трудовой деятельности иностранцев привлекла некая «Реставрационная мастерская Васильева», которая имеет подряд на реставрацию крепости.