Чем чаще мы публикуем на нашем сайте рассказы Людмилы Александровой, известной также как автор оригинальных живописных работ, тем настойчивее наши читатели просят сделать интервью с их автором. Сегодня мы наконец-то выполняем эти многочисленные просьбы.  

     - Людмила, когда и почему Вы начали писать рассказы?
     - Еще в школе. Прямо на уроках, чтобы от скуки не помереть. Мы с подругой, которую по состоянию здоровья отчислили из Вагановского училища и направили в нашу школу, выдумавали маленькие истории в стихах - про одноклассников, про учителей, про соседей по коммуналкам без указания имен. Сочинениями обменивались, пытались угадать, про кого написано, и угорали от хохота, сползая под парту. Из-за этого наша успеваемость резко снизилась, мои родители решили пресечь это дело и, учитывая мои олимпидные заслуги в алгебре и геометрии, сдали меня в математическую школу № 239, где мне страшно захотелось рисовать, чем я и занималась в течение последующих двух лет, получив однажды за свое художественное творчество на уроке математики пятерку (первую и последнюю по математике в этой школе) от легендарного Бакрылова - это был интересный человек, гений тирании, впрочем, уважавший в людях оригинальность, в чем бы она ни проявлялась. Потом я, каюсь, подбила на создание всяческих пасквилей свою подругу по ВУЗу, из-за чего нас с треском выгнали после второго курса с припиской: "за аморальное поведение". Хотя, ну что там было аморального? Ни тебе порнографии, ни тебе антисоветчины, подумаешь, эпиграммки какие-то про тетю в ботах, мы ж не виноваты, что она деканом оказалась.

     Странные вещи начали происходить задолго до выступления Театра поэтов "Послушайте!". Несмотря на свежесть блистающего евроремонтом помещения Дома Писателей, отсутствие сцены меня несколько озадачило. Все же формат театра - партер и сцена. Я уселась в кресло и стала рефлексировать по этому поводу. Постепенно подтягивались представители разных поэтических группировок и литобъединений. Издалека заметив Галину Илюхину, я с ней поздоровалась, на что она мне радостно ответила: "Здравствуй, Володенька!". Сразу вспомнился уморительно-мрачный рассказ Тэффи "Тонкие письма" и стало как-то не по себе. Однако, повернув голову, я увидела, что надо мной возвышается внушительная фигура Владимира Антипенко, да еще и в красной цыганской рубахе. Конечно, на таком фоне кто угодно потерялся бы, а уж я-то во всем сереньком и подавно.
     Итак, все собрались, официальная часть открылась. Людмила Рединова показала мне часы: 13 часов 13 минут. Да, символично! Далее последовали поздравления с Днем города и Днем открытых дверей Дома Писателей - живые, короткие, без занудства. Представители администрации Дома Писателей, Дома Книги, редакции журнала "Следопыт" поздравляли поэтов и гостей с Днем города, Галина Илюхина рассказала о ежегодном фестивале "Петербургские мосты". С призывом объединиться выступил Борис Орлов. В заключение официальной части Владимир Антипенко пригласил всех присутствующих к 17 часам на выступление "Театра Поэтов", сказав загадочно: "Мы используем различные формы", после чего резко врубил музыку (что-то агрессивно-дискотечное) и на площадке (эх, жаль, что нет сцены!) появилась элегантная Светлана Петрова. И хотя не удалось ей раскрыться во всем своем артистизме (трижды жаль, что нет сцены!), основная канва сценки "Манекены" ("...Эта дама в туалете, оголяющем всю спину, Та затянута в корсете - ей теперь не до еды...") была воспринята присутствующими с большим воодушевлением, многим понравилась присутствующая в тексте мудрость: лучше стареть, чем быть манекенами.                                                                                                                                                       

Со Святославом КОРОВИНЫМ мы встретились недалеко от репетиционной базы его группы ХАРАКИРИ. Помимо панк-рока, Святослав известен как один из самых эпатажных поэтов Петербурга. Он часто выступает со стихами, является одним из участников поэтического «ТЕАТРА заграньYOU»

Корр. Святослав, расскажите о ваших стихах?
С.К. Ну, стихи…. Не знаю, даже, что именно вам интересно. В какой-то момент – это злоба и агрессия, в какой-то момент – отчаяние и любовь. Просто выражение моих чувств в определенный момент…

Корр. Каким образом вы связаны с «ТЕАТОРМ заграньYOU»?
С.К. Имеется определенный опыт выступления в его составе.

Корр. Но есть сведения, что вы стояли у его истоков?
С.К. Я не хочу говорить о том периоде моей жизни. Мне кажется, что это не совсем тот период, который я хотел бы переживать снова. Я больше музыкант и, несмотря на все мое уважение к творчеству остальных участников, склонен думать, что наш корабль поплыл совсем не туда, куда мы планировали. Был нарушен баланс и, в итоге, мы пришли к некому больше, что ли, развлекательному варианту поэзии, к балаганному ее воплощению.

(Размышления на фотовыставке Бориса Смелова "Ретроспектива")

- Если Вы тонкая натура, поэтическая, то Вам надо посмотреть, а я за 15 минут все обошел. Специально бы не потащился и фотограф молодой такой, худой, в очках...ничего особенного...- сказал мне пару слов о выставке охранник музея.
      Все мы по жизни спешим, бежим, торопимся (да простите вы мне мои изъяснения синонимами), словно никуда не успеваем. А вот я решила остановиться, задержаться на время в пространстве залов Арки Главного штаба. Тут продолжение Эрмитажа с необыкновенной временной экспозицией. Три зала. Много фотоснимков в рамках. И чудо! Я слышу звук гобоя. И вижу его на авторском  отпечатке на бромосеребряной бумаге. Переношусь в  прошлое. Оно представлено здесь в монохроме.
      Как интересно! Фотограф Смелов был в "Дворике с Аполлоном". (Имеет же место духовность, античность, прошлый век в нашем замкнутом пространстве жизни!). Он ходил  по "Лестнице Раскольникова" (Дымка справа и свечение откуда-то снизу! Ах, да, с полуподвального проема!) Встречался одновременно с поэтом и прохожим, и, враз запечатлевал их лица, их взгляды. Смелов мог отличить одного от другого, хотя, скорее всего, оба мужчины были прохожими, ведь все мы для кого-то прохожие, а потом, при знакомстве, при детальном рассмотрении души, оказываемся поэтами...
        Иду дальше. Сажусь в трамвай, а там, напротив - Бродский! Я не сошла с ума, я просто всматриваюсь в каждый снимок, вживаюсь, растворяюсь в его пространстве. И начинаю вместе с фотографом это увлекательное путешествие...
        "Трамвай №5. Возвращение на Васильевский остров". А вот профиль пассажира - может это и вправду поэт, едущий умирать в родные места, как и хотел, как и писал?